Десять років за правду

02.01.2015   13:57 — Агенцiя

Свій метод донесення правди до місцевих керівників про важке життя селянства у 1939 році застосував Кузьма Іванович Кобенок.

В архіві СБУ по Чернігівській області в справі уродженця села Ведильці зазначається, що Кузьма Іванович “является автором нескольких контрреволюционных листовок и писем, которые распространял в адреса руководителей области и райорганизаций, которые направлял без указания своей фамилии или же указывал вымышленную фамилию”.

Слідчий за допомогою інформації сільської ради встановив причини такої поведінки селянина:

“Кобенок К.И., 1886 г.р., с. Ведильцы, единоличник, имущество распродано за несплату гос.обязательств, до революции и после был служителем церкви… участвовал в певчий церковного хора, а также займався релігійними ділами – читає релігійні книги (Євангеліє та Біблію)… в настоящее время работает в Утильконторе сборщиком утильсырья”.

У справі зберігається заява на ім’я начальника Чернігівського обласного управління НКВС. Автор листа про себе зазначив так: “От жителя села Плохово пока фамилии не скажу”.

Ось текст вже архівного документа, який подаю мовою оригіналу:

“О том, что мы рабочее крестьянство колхозники пропали от жизни коммунистических подавлений, нам колхозникам нет чего есть и нет во что одеваться, а Вы еще нам заявляете, что от 6 апреля базар, на что мы выведем на базар голодных детей или голодных жинок, что у нас нет ничего кроме одной воды, а хлеб наш забрали по 70 коп. пуд, нам отпускаете 75 коп. один килограмм, да и того не вволю, мы воевали из помещиками, чтобы было нам всем хорошо жить, то и было хорошо пока Ленин был жив, а как Ленина убили, так нам стало жить очень худо, забрали от нас наше жито, крестьянское жито, худоба у дворе, так крестьянину веселее и живется, а теперь нам очень тяжело жить, усадьбы наши и до настоящего времени не запаханы, мы уже начали пахать своими детьми да своими жинками, а из района как приедет какой-либо начальник, то на себе сала не понесет, рабочий люд измученный да изуродованный, когда имеет колхозник какую-либо корову так и за ту надо отдать мясо и молоко, а кормить ее нема чим, мы рабочие работаем на всех злиднев и брехунов, которые нас убрехали, что нам нема куда деться, а в Чернигове один еврей сидит у лавке и кормит все свое семейство, а еще и челядку держит, а в селе при канцелярии человек 20 комсомола гуляет, да глядет, как мы в селе трудимся, да ждут, чтобы кого либо идти грабить, або идти усадьбу у кого либо мерать, або ничего не робить да даром трудодни получает и слухают нигде не едет гончар або каравник, чтобы ограбить тие несчастные горшки або в каравника у сундуку забрать какие либо иржавые иголки, а когда окажется еще и где либо и яйцо, то пропав человек трудовой, который нам подвозит горшки и за каравки советские иголки, а когда окажется у каравника и запалич, то обязательно заграблят отдадут своим жинкам, то тепер уже у Коцюбинском и жаловаться нема кому, або там усе мошенники и грабители, у единоличника в настоящее время нема кожного не только худобы, а даже и кота в дворе нема, только хаты стоят без сеней как столбы, что чуть ветер не повалит и оправиться ему нема где, вот еще и говорят, что стала культурная жизнь, это есть не культурная жизнь, а мучение для чернорабочего человека, в настоящее время пошла большая эксплуатация чужим трудом. Мужика запрягли у тяжелые работы, Ленин раскулачивал богатых людей, а Сталину нема кого раскулачивать, так он грабит своих рабочих, разве можна нам оплатится – мясо, продналог, самооблог, кульсбор, картофеля и хлеб и займ, да еще и дурат нас базар, а что на том базаре – есть горькая цибуля, да крестьянин вывезет мешок картофеля, а нет ни рыбы, ни обуви, ни одежды, только народ сошелся ходить один коло другого, да нема чего купить, а кто и где разжився чи на обувь чи на одяг, то боится показать або милиция сейчас одойме и передасть до суда.

Надо дать крестьянину жизнь и волны торги и вольные рынки, бо по кооперации мы будем голые, базар надо чтобы у города, а не то, что рабочего крестьянина изненавидили, что ему места нет и продать надо идти из города аж на пяти углы.
Товарищи – надо бросить грабежи, надо узнать врага народа, кто это не дает рабочему жить и унижает, как польского самозванца, когда приехал из полиции и разграблял православных крестьян.

Сколько у нас народа невинного мучится по тюрьмах, сколько мучится разграбленных и вигнаных из хат, наши враги только и думают, чтобы как нибудь повредить рабочему крестьянину заставит у тяжелые работать бесплатно, только и получают больших жалованье тые люди, а то умеет хорошо брехать да хорошо грабить, хоч нехай какой мошенник, абы говорил, что теперь добре живется, так граб сколько хоч мужика”.

Винним себе К.І. Кобенок не визнавав. Однак проведена графологічна експертиза довела його причетність до складання “контрреволюційних” листівок, за що і одержав вироком Чернігівського областного 7 січня 1940 року суду 10 років позбавлення волі. Однак, у касаційній скарзі, яка Верховним судом УРСР по кримінальних злочинах залишалась без задоволення, Кузьма Іванович наполягав, що листівок не писав: “Людина я малописьменна, в школі я не вчивсь і скласти їх я не мав змоги”. Якимось дивом у справі збереглося фото засудженого.

Андрій Курданов, голова районної організації краєзнавців.